На семинаре μΣ-лаборатории коллега представлял опыт и подходы своей компании к рыночному прогнозированию. Сейчас, помимо традиционных математических моделей, клиодинамики и агентного моделирования (agent-based modeling), активно применяются большие языковые модели. Конвейеры из цепочек преобразований, «колоды» предметных моделей и интерпретативные шлюзы на внутренних и внешних границах создают гетерогенную среду с большим количеством метапараметров и множеством точек интерпретативного дрейфа. Мы поработали над применением метастемологических интуиций и подходов там, где от них и ожидается эффект: в повышении эпистемической управляемости этой мультидисциплинарной конструкции.
Один из ярких эпизодов дискуссии развернулся вокруг проблемы управления «неизвестным неизвестным». Выстроенный прогнозный конвейер может относительно успешно справляться с генерацией и оценкой альтернатив внутри заданного сценарного пространства, но характерная особенность ныншнего времени в том, что вариативность должна быть неким образом расширена для более широкого охвата, чтобы хоть как-то оставаться релевантной. Тут были обозначены не столько технические сложности, сколько проблемы адекватной рабочей и масштабируемой концептуализации.
Метастемическая модель
В состав метастемологии входит несколько теорий и моделей. Одна из ключевых — опорная метастемическая архитектура (ОМА). В терминах бутстрапа «метастемию» можно кратко определить как процесс исполнения знания, а ОМА — как абстрактную технологически независимую архитектуру, реализующую этот процесс. В моём нынешнем представлении ОМА реализуется через гиперграф особой импульсной сети — импульсный коннектом. «Стема» — холон в этой сети, то есть позиция или окрестность графа, элементарный модуль, определяющий поведение агента. С понятием «поведение агента» связано близкое ему, хотя и не эквивалентное, понятие «актемы» — момента действия. Оно принадлежит другой компонентной теории — метастемологической актике. «Стема» и «актема» — предельные конструкты в своих теориях, граничные концептуальные объекты, сопряжённые своими протоколами в рамках метастемологической архитектуры. Один из важных архитектурных паттернов ОМА — знаниевый стек , который разводит рефлексию и метастемию по пяти уровням.
Если мы выделим некоторый метастемический контур как «сценарий», позиции на его границах или внутри можно рассматривать как «параметры». Ещё одно афористичное определение метастемии — «управление неопределённостью». «Параметр» как метастемический конструкт фиксирует идентифицируемую синтаксическую позицию и задаёт протокол её семиотической привязки, например через набор ограничений. Программисты легко узнают здесь параметр функции с именем и типом или именованный и типизированный атрибут структуры. Эта схема хорошо масштабируется. Таким образом, конструкт «параметра» стыкует синтаксическую определённость с семиотической вариативностью. Если мы концептуализируем стемические позиции в коннектоме как «параметры», мы получаем архитектуру управления неопределённостью на обоих эшелонах.
Возвращаясь к «известному». «Знание», «известное» и другие понятия из эпистемологии и гносеологии — термины бутстрапа. Этот теоретический и терминологический медиатор позволяет говорить о метастемологии в неметастемологических понятиях, сохраняя при этом управление семантическим дрейфом, проекциями и уровнем ошибки трансляции. «Исполнимое знание» проецируется на «стему» и «актему», а «известное» — на ситуацию привязки семиотического аргумента к параметрической синтаксической позиции в метастемической транзакции. «Неизвестное» — ситуация отсутствия такой привязки. Параметр введён в метастемическую модель, но его семиотическая привязка не определена. Точнее, это «неизвестное известное»: [семиотически] неопределённое определённое [синтаксическое место]. «Неизвестное неизвестное» возникает, когда параметр не введён в модель или его протокол не проходит целевые проверки качества и семиотическую привязку не удаётся эффективно определить. В других терминах бутстрапа это ситуация «мы не знаем, что мы не знаем».
| Формула бутстрапа | Семиозис | Синтаксис | Бутстрап-семантика |
|---|---|---|---|
| Известное известное | Привязан | Определён | «Знаем об X» |
| Неизвестное известное | Не привязан | Определён | «Не знаем об X» |
| Неизвестное неизвестное | Не привязан | Не определён | «Не знаем, что именно мы не знаем» |
| Известное неизвестное | Определён, не привязан | Не задан или неустойчив | «Не знаем, как это понимать» |
Последняя строка несколько выпадает из красивой симметрии первых трёх. Так нередко бывает с результатами работы пермутативных генераторов. Думаю, многие могут вспомнить таблицы, в которых какие-нибудь сущности или качества перемножаются на плоскости, а автор непременно заполняет каждую ячейку, хотя смысл сочетаний становится всё более натянутым. Этим особенно увлекаются создатели полу-эзотерических теорий (см. например “семиотический орнамент на гранях тетраэдра” в Семантической топологии Рубанова), но и вполне мейнстримные представления, вроде матрицы Захмана, не кажутся в этом плане безупречными. Генератор нужно останавливать, когда результаты теряют релевантность, и не печалиться о недостроенности красивой схемы, которая начинает довлеть над содержанием.
Однако в нашем случае можно несколько поднатянуть семантику: “известное неизвестное” можно понять как “для наличного поля опознанных феноменов у нас нет удовлетворительного порядка интерпретации”.
Некоторые следствия для практики моделирования
Чтобы определить, какие следствия полезны для проектирования и прогнозного моделирования, нужно больше двух-трёх часов метастемологического семинара. Но некоторые возможности стоит обозначить.
- Применение метастемологических моделей может выровнять сборку разнородных методов внутри общего подхода. Речь как минимум об уменьшении семантического дрейфа на швах за счёт унифицирующей метастемологической метамодели.
- Проблема «неизвестного неизвестного» и смежные реконфигурируются как задачи управления параметрическим полем, его структурой, вариативностью, генераторами и эвалуаторами. Здесь можно попробовать существующие методы параметрического анализа. Основные изменения касаются пограничных процедур — способов определения и привязки параметров в средах, где прямая квантификация, математические и статистические подходы малополезны. В эти области, собственно, и вставляют LLM-конвейеры. Вопрос в том, чем и как их кормить и как оценивать результаты .
- Метастемологические интуиции в целом могут встряхнуть представление о деятельности, в данном случае о деятельности прогнозиста. Можно поймать какие-то инсайты и опробовать способы рассуждения, которые объективистские эпистемологические протоколы прежде затрудняли или блокировали. За пределами частных дисциплинарных контекстов такие протоколы теряют устойчивость, а стоимость их применения особенно сильно растёт.
Китайская гомология
Пока дискутировали, всплыла любопытная гомология с китайской философией, с её рядом предельных понятий «Хунь Дунь — Уцзи — Тайцзи». Это один из известных нам способов концептуализировать, как возникает определённость через различение. В метастемологии теория базисов описывает ту же механику в терминах европейского инженерного дискурса. В параметрическом подходе к моделированию соответствия выглядят так.
Хунь Дунь, «изначальный хаос», — «неизвестное неизвестное». Тут у нас есть только синтаксическая заглушка для того, что ещё не определено ни синтаксически, ни семиотически. В параметрическом подходе такую роль играет само понятие «параметра». Оно позволяет различать определённость и неопределённость на разных уровнях рефлексии, хотя в модели это различение ещё не проведено. Если очень осторожно, можно ещё вспомнить буддийское понятие «шуньята», «пустотность», — примерно тот же паттерн.
Уцзи, «беспредельность», — «неизвестное известное». Позиция различения определена, то есть синтаксис есть, но мы ещё ничего не различаем. Семиотический ноль в [единственном] потенциально значимом разряде. Буддийская «шунья», «пустота».
Тайцзи, «великий предел», — «известное известное». Минимальное различение, бинарная определённость в заданной синтаксической позиции. После «великого предела» генератор производит всё разнообразие семиотических аргументов и синтаксисов: «Тайцзи же порождает всю тьму вещей». В буддизме — всё многообразие дхарм.
Эти упомянутые китайские или индийские понятия нужно связывать очень осторожно, потому, как с тем количеством чрезвычайно нюансированных семантик, которые они получили за столетия их использования в мышлении, накопился огромный океан возможных интерпретаций, у философов имеется мириад возможностей развернуть полемику. В рамках метастемологического исследования интересна не эта полемика, а опорный аппарат мыщления/метастемии/концептуализации, воспроизводящий гомологичные паттерны в разных культурно-исторических средах.